Тут Мишатку догнал зарёванный Топтыжка, который таки доканючился до маминых тумаков.

— За мной не ходи, — предупредил Мишатка. — Я тебе больше не нянька, могу и поколотить.

— Мишата, — заныл Топтыжка. — Давай вместе жить. Ты будешь еду добывать…

— А ты — кушать, — перебил Мишатка. — Здорово придумал. Нет уж, сам добывай еду. Я тебя всему научил, пора тебе взрослым становиться.

— А чего она меня прогнала, а Медвежку оставила?..

— Дурак ты ещё. Медвежке на будущий год пестуном быть. Наплачется она с новыми медвежатами, как я с вами. Так что, тебе, если подумать хорошенько, — повезло.

— Ну, давай вместе жить… — не унимался Топтыжка. — Берлогу сделаем…

— Два медведя в одной берлоге не живут, — напомнил Мишатка старую медвежью мудрость.

— Ну, Мишата…

Мишатка остановился, посмотрел со значением.

— Тебе от мамы мало досталось? Я ведь тоже два раза повторять не люблю.

Топтыжка разревелся и убрёл в кусты. Трудно ему в новой жизни придётся, но зато и пестуном ему не быть.

А Мишатка пошёл себе по лесу. Всё-таки, хорошо быть большим, идёшь, никого не боишься. И направо — я, и налево — я! Сторонись лесной народ!

И тут навстречу — большой медведь. Тот самый, что когда-то так напугал Мишатку. Конечно, теперь он не казался таким огромадным, но всё равно — куда как побольше Мишатки.

— Кто такой? — спросил большой медведь.

— Я Медвежка, ой, то есть — Мишатка. Я пестуном был, а теперь ушёл и хочу тут жить.

— А ты меня спросил? Тут до самой речки — мои угодья.

— Мне, дяденька, тоже жить где-то надо. Там мамина земля, у мамы угодья отнимать никак нельзя.

— Это ты правильно сказал. Маму твою я знаю, исправная медведица. У неё каждый год медвежонок, а то и два, и не было случая, чтобы малыш погиб. Так что я с твоей мамой дружу.